Владимир Цапелик

Вино получилось лучше, чем жизнь…

Каждый год, независимо от условий конкретного урожая,Montevetrano предлагает неотразимый букет голубики, черники и ежеви­ки. По стилю это вино напоминает итальянскую версию Каберне Совиньона с виноградников калифорнийских семейств Colgin или Bryant и ошеломляет своей сложностью и богатством". Недавно Москву посетила владелица хозяйства Azienda Agricola Monteverano Сильвия Импарато, с которой удалось пообщаться корреспонденту "ВК".

Сильвия, как Вы начали заниматься вином, что послужило первоначальным толчком?

Это было как интересное приключение… Я была влюблена в небольшое имение моих дедушки и бабушки в Монтеветрано, и мне давно хотелось что-то там предпринять... А еще я была профессиональным фотографом и сделала портрет одного американца, который любил вино и мог хорошо о нем рассказывать. Он пригласил меня в римский клуб, где по четвергам дегустировали вина. Собирались там люди, для которых вино было страстью, но не профессией. После захватывающих рассказов этого американца я была полностью готова к волнующему приключению. Теперь каждый четверг мы собирались с моими новыми друзьями и пили вина, разговаривали о них. Через год мы начали приглашать на наши встречи выдающихся виноделов, например, к нам приезжал Рене Круг из Шампани. Позднее мы сами cтали посещать знаменитые в то время винодельни. После трёх лет таких занятий появились некоторые знания в области виноделия. И, наконец, мы решили сами сделать вино в качестве шутки в моем поместье.

Сколько земли было под виноградником?

Мои предки давно имели виноградники, а некоторые лозы в поместье были 40–45 летнего возраста. Мои дедушка и бабушка купили имение около Салерно в Кампании в сороковые годы прошлого века. Вначале у меня было около двух гектаров под виноградником, но это не был отдельный участок земли, а только кусочки земли под лозой в разных местах. На старых участках росли местные сорта Пьедироссо, Уве ди Троя и Альянико. Мы захотели сохранить только Альянико… Сегодня я иногда спрашиваю себя, почему мы не оставили другие сорта, но тогда это было решение нашего винного клуба. Некоторые дегустаторы из нашего кружка неплохо разбирались в виноделии, хотя и не были профессионалами. И вот однажды мы отправились на машине из Рима в Салерно и еще 20 километров дальше, где фермеры вернули мне немного земли, которую они арендовали у моих родителей. Мы тогда были очень увлечены красными винами Бордо, и считали, что они были лучшими в мире, а мы пробовали вина многих и разных стилей. И мы подумали, почему бы не сделать вино типа бордо в Кампании? Один человек работал для Антинори, и он предложил использовать Каберне Совиньон и Альянико. В 1985 году мы засадили в поместье Каберне Совиньон и Мерло в дополнение к оставленным лозам Альянико. Первое вино мы сделали из Каберне и Альянико, а позднее сложилась пропорция 60:30:10 из Каберне, Мерло и Альянико. Однако вначале это была просто шутка…

Правильно я понимаю, что этот купаж и пропорция родились не в головах профессионалов?

Точно! Мы были простыми любителями вина, нас объединяла страсть к вину. К сожалению, через год кружок распался. Кто-то женился, другие с голо-вой погрузились в профессиональную журналистику и на вино у всех оставалось слишком мало времени... И мне нужно было решить, что делать дальше. Но я уже тогда поняла, что вино – это не только и не просто моя страсть, но и что-то большее. Тогда в моей жизни появился Риккардо Котарелла. В восьмидесятых он ещё не был таким великим как сегодня. Он был просто другом одного члена нашего кружка и согласился помогать мне на общественных началах. Риккардо и я совершенно разные люди, но мы до сих пор друзья, хотя он теперь стал настоящей звездой.

В каком году Вы познакомились с Риккардо Котареллой?

Я узнала Риккардо в 1985 году, а первый винтаж Montevetrano с ним вместе мы сделали в 1991 году. Он был очень квалифицированным энологом, винным консультантом, но он не был столь знаменит в те годы. Мы были очень разными по характерам. Он уже тогда делал очень хорошие вина, но я решила сделать самое лучшее вино. Он, наверное, думал, что я сумасшедшая. А это было очень серьезно для меня… Думаю, что наша встреча изменила всю мою жизнь. В моей римской студии я даже не могла мечтать о таком повороте, а после встречи с Риккардо я решила прекратить профессионально заниматься фотографией. Мы вместе сделали Montevetrano 1991 и 1992 винтажей. Друзья сразу назвали эти вина “фантастичными”.

А как Вы получили высокие оценки у американского критика Роберта Паркера?

В начале 90-х годов не было так много винных критиков и писателей как сегодня. Однако Паркер уже в те годы, на мой взгляд, был самым известным винным писателем. Я просто послала Роберту Паркеру три бутылки моего вина 1991, 1992 и 1993 годов. Написала ему, что восхищаюсь его знанием вина и писательским талантом, и попросила его написать, что он думает о моих винах. Через две недели в мою римскую фотостудию пришел факс, подписанный Паркером. Я спешила на обед с другими любителями вина и, даже не прочитав факс, просто положила его в карман моих брюк. Вместе с друзьями я в первый раз прочитала это письмо за ужином, и уже поздно ночью позвонила Риккардо. Я прочитала ему слова Паркера, что наши вина очень хороши и нужно продолжить работать в этом направлении. Паркер назвал наше вино “Сасикайей Юга”. И было это в 1995 году. Мы встретились с Риккардо и стали думать, что делать дальше. Я стала спрашивать Риккардо, сколько денег понадобится, чтобы наладить дистрибуцию нашего вина.

Риккардо Котарелла помог хорошим советом?

Нет, Риккардо назвал мизерную сумму. Позднее я поняла, что он не тот человек, с кем нужно советоваться по маркетингу. После высоких оценок и ярких слов Паркера вина Montevetrano быстро стали культовыми. Многие коллекционеры стремились их купить. Например, в 1999 году на аукционе в Лондоне магнум Montevetrano 1997 был продан за 850 долларов, что было очень много за сравнительно молодое вино. Мои вина становились слишком дорогими, а я хотела, чтобы их не просто покупали и закладывали в погреба, но и пили, наслаждаясь ими. Поэтому я стала строить систему продаж так, чтобы цены контролировались, а вина продавались в строго определенных местах. Это заняло около двух лет. Но теперь люди могут купить Montevetrano и реально пьют эти вина.

И в России пьют Ваши вина?

Да, теперь и в России их пьют. Я поражена, насколько быстро меняются потребительские предпочтения в вашей стране. Я уже несколько раз была в России, и каждый раз вижу очень много перемен.

Я сейчас попробовал Ваше вино 2007 винтажа, оно кажется слишком молодым, но основные особенности стиля, о которых пишет Паркер, легко заметны…

Да, Паркер обнаружил нотки чёрных ягод, ежевики, чёрной малины и шелковицы. Не знаю, растет ли такая ягода в вашей стране, но у нас в Кампании её можно найти. И рядом с моими виноградниками такие ягоды растут.

В Вашем молодом вине есть только намёк на тона дубовой бочки. Как Вы работаете с дубовыми бочками?

Мы стараемся аккуратно использовать бочки, чтобы не скрывать ягодную природу наших вин. Я стремлюсь получить глубокие и элегантные вина. Мы покупаем новые бочки каждый год, но выдерживаем в них только половину вина, а другая половина выдерживается в уже использованных барриках.

Какие у Вас природные условия?

Наши виноградники находятся в особенном месте. С одной стороны море, а с другой стороны они закрыты горами. До моря всего двадцать минут на автомобиле. У виноградников уникальная экспозиция. В результате создается прекрасный микроклимат, а в почве есть известняк, что придает винам некоторую минеральность. Мои вина легко узнать в слепой дегустации. Например, Чиленто совсем близко от Монтеветрано, но их вина получаются совсем другими.

Что важнее для Ваших вин почва, климат или что-то ещё?

Моё вино – комбинация разных элементов. Почва и климат очень важны, но главное, на мой взгляд, энергия. Человеческая энергетика – это самый важный и главный элемент на моей винодельне.

Что Вы думаете о биодинамических винах?

Я очень этим интересовалась, встречалась с мадам Лалу Биз-Леруа в Бургундии. Однако биодинамика, на мой взгляд, слишком похожа на религию. Мне ближе биологическое виноделие, но даже, чтобы начать производить биологические вина понадобится 20–25 лет. Земля должна полностью очиститься от химикатов, которые использовались для её обработки. Я стремлюсь к этому, но не могу сказать, что я уже произвожу биологические вина.

У Вашего вина очень интересная этикетка, как Вы её выбрали?

Ещё в детстве я познакомилась с керамикой одной польской художницы в доме моего дяди. Она вместе с другим немецким художником оформляла его виллу. Через многие годы, когда я уже была фотографом в Риме, одна газета попросила меня сделать портрет знаменитой художницы, которая планировала показ своих работ. Так я вновь встретила Ирене Ковалиска (Irene Kovaliska). Когда моя дочь Гайя выбирала этикетку для нашего вина из разных возможных вариантов, она остановилась на работе именно этой художницы.

Слушая Вас, я почему-то подумал, что Ваше вино Montevetrano получилось, похожим на Вашу жизнь…

Нет, я считаю, что Montevetrano Получилось.


О проекте|Реклама на сайте|Обратная связь