Татьяна Гаген-Делкрос

Кто вы, Роберт Паркер?

Звезда родилась

Материал предоставлен газетой "Винная карта"

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Роберт Паркер родился в Балтиморе, штат Мериленд 23 июля 1947 года. Его родители, у которых он был единственным ребенком, были фермерами, занимавшимися производством молока и сыра. Его отец, никогда не употреблявший спиртных напитков, отличался удивительной чувствительностью к запахам - это качество он передал своему сыну. Впервые Роберт Паркер попробовал вино на дне рождении своей одноклассницы - Патриции Этцель, в которую он был влюблен с детских лет. Вино на него не произвело никакого впечатления, а вот к девушке он привязывался всё больше, и, не раздумывая, последовал за ней в Вирджинию, где провёл год в колледже, играя в американский футбол за институтскую команду.

Родители девушки были не в восторге от этой дружбы - большой, нескладный длинноволосый парень им совсем не нравился. И, зная любовь своей дочери к французскому языку, они послали её подальше от неуклюжего кавалера - в Страсбург. Им казалось, что там во Франции она не только подучит язык, но и встретит достойного спутника жизни. Они всерьёз надеялись, что молодые люди расстанутся. Но Роберт, разгадавший их план, не колеблясь, полетел за девушкой. Он видел, что она становится настоящей красавицей - тонкой, изящной, с красивыми зелёными глазами. И тоже опасался, что во Франции она встретит ко­го-нибудь получше него, потому что на самом деле считал себя неотёсанной деревенщиной.

Именно там, в Эльзасе, где молодые люди прожили полтора месяца, Роберт понял, что даже самое дешёвое вино в графинчике - а на другое у вчерашних школьников просто не было денег - является удивительным напитком: оно не такое жидкое, как пиво, и не такое сладкое и крепкое, как бурбон. Вино помогало завязать разговор, оно возбуждало, но не пьянило, зато хорошо поднимало настроение, и к тому же великолепно аккомпанировало еде. Один из профессоров Патриции пригласил их к себе домой на бокал вина. "До чего же оно хорошо! - попробовав, не удержался Роберт. - Как мне нравится этот лёгкий вкус грейпфрута, лимона, травы..." Профессор посмотрел на него с любопытством - "Поздравляю, вы - неплохой дегустатор! Только что вы описали самые важные составляющие рислинга...". В последний вечер перед отлётом в Америку, они все деньги спустили в париж­ском трехзвездном ресторане Maxim's.

Вернувшись в Америку Паркер поступил в университет Мериленда, где прилежно изучал историю и изобразительное искусство, а потом продолжил обучение в Мерилендской школе права. В 1973 году он начал карьеру адвоката и даже дослужился до помощника главного советника Фермерского Банка города Балтимора. Эта профессия вполне устраивала родителей Патрисии, и молодые люди получили разрешение на брак.

Однако они не подозревали о главной страсти Паркера - он всё больше денег тратил на вина. Именно тогда он начал задумываться над тем, почему так называемые великие вина зачастую бывают на вкус водянистыми и кислыми, но об этом почему-то никто не говорит в открытую. Он даже осилил несколько книг, которые нашёл занимательными с точки зрения исторических экскурсов, но совершенно бесполезными с точки зрения описания вин. Что такое вкус сафьяна? А что означает вот такая метафора: "Это вино напоминает женщину со следами былой красоты, слишком переусердствовавшую с косметикой, которая так и не смогла замаскировать её морщины"? Все эти филологические экзерсисы Роберт считал полнейшей чушью - единственное, что его интересовало, это стоит покупать то или иное вино или всё-таки нет?

Тем летом они с женой снова приехали во Францию, и Патрисия согласилась быть ему переводчиом. Они отправились в Бордо, где Паркер начал пробовать всё больше и больше хороших вин, оставляя в своём блокноте точные и быстрые заметки. И, поскольку молодожены не могли себе позволить тратиться на дорогие вина (их семейный бюджет тогда составлял всего 10 долларов в день!), то лингвистические таланты Патрисии оказались как нельзя кстати - симпатичную американку и её увлечённого винами мужа приглашали охотно и много.

Именно тогда Паркер окончательно понял, почему он оказался так захвачен винной темой - ведь это, как сформулировал он позже, "интригующий напиток, дарящий наслаждение за счёт своего исключительного разнообразия в аромате, вкусе, структуре и замечательной сочетаемости с едой, который даёт лёгкое, возрастающее чувство эйфории, именно это делает вино идеальным напитком, лёгким для тех, кто просто хочет получить удовольствие от трапезы в культурном окружении". Однако больше всего его дразнила способность вина "бросать вызов интеллекту дегустатора". Он готов был принять этот вызов, ему нетерпелось рассказать о своём открытии всему миру.

К 1975 году Паркер всерьёз задумался о запуске собственного независимого справочника для потребителей, а такового в тот момент просто не существовало. Попутно он начал брать уроки у профессиональных литераторов, которые учили его составлять короткие и ёмкие фразы, писать ясно, коротко и просто.

Тем временем, работа в адвокатской конторе Балтимора удручала Роберта всё больше. Впрочем, его друзья и члены семьи всё ещё надеялись, что новая блажь скоро пройдет и останется просто симпатичным хобби, не наносящим ущерба основному доходу.

В 1978 Паркер выпустил первый номер The Wine Advocate, который был разослан по клиентам винных компаний в количестве 6500 экземпляров. Прочитав пилотный номер издания, первого в своем роде, шестьсот человек сразу же решили стать его постоянными подписчиками. Это была маленькая победа! Во втором номере Роберт опубликовал довольно ехидную статью об индустриализации американского вина, и эта критика также не прошла незамеченной - число под­писчиков начало неуклонно расти. Особенно привлекала читателей предложенная Паркером 100-балльная система оценки вина. Она не имела ничего общего с общепринятой бордоской классификацией: Роберт попросту игнорировал её, объяснив читателям слабую сторону этой иерархии - её безнадежную закостенелость. В ней не было места талантливым новичкам и перво­проходцам. Точно также он поступил и с другими устоявшимися репутациями - престижность терруаров, респектабельность виноделен, именитость владельцев его не волновали. Он оценивал вина исходя из своего вкуса и невзирая на лица. По результату, и только. По его системе вино получало от 50 до 100 баллов. Одной из самых низких оценок за новые урожаи были 56 баллов за Lambert Bridge Cabernet Sauvignon 1979 г., с убийственным комментарием: "Хотел бы я знать, каким образом нужно изгаляться над виноградом, чтобы произвести столь непригодное к употреблению вино"?!

Что придавало ему уверенность? Вероятно то, что он всё больше чувствовал свой уникальный дар: когда вино попадало ему в рот, в мозгу Паркера как будто происходила фиксирующая вспышка. Он сразу видел вино в трёх измерениях - его текстуру, ароматы, вкусы. И это видение заслоняло все вокруг! ("Я бы мог с тем же успехом дегустировать среди сотни орущих младенцев", - как- то признался он.) Когда он опускал нос в бокал, он словно заглядывал в туннель, переносился в иные миры, отрешался от всего сиюминутного и суетного, на мгновение забывал всё, что окружало его в реальности. Вся его энергия была сфокусирована на этом самом глотке вина. А потом он его просто запоминал. Объяснить этот феномен он не мог. (Не может, кстати, и по сию пору.)

Надо сказать, что в 70-е годы, основным рынком качественных вин, включая "гран крю", была не Америка и даже не Франция. Большинство престижных вин из Италии, Франции, Испании и Калифорнии продавалось в Великобритании, вот почему появление американского конкурента английскими винными критиками было воспринято далеко неоднозначно. В вопросах оценки вин пальма первенства всегда принадлежала англичанам... пока не появился Паркер. Винные журналы, ставившие бокалы или "грозди" винограда, вскоре тоже перешли на оценки в цифрах - они, как и Паркер, поняли, что такие рейтинги легче воспринимаются потребителями. Своей 100-бальной системой Паркер произвёл революцию. Вдобавок журнал People сгоряча назвал Паркера "единственным голосом в винном мере, к которому стоит прислушиваться". Назревал конфликт...

К 1982 году после четырёх лет существования у The Wine Advocate был тираж 7 тысяч экземпляров. А следующей весной Паркер взял отпуск и опять от­правился в Бордо на "премьерные" дегустации. Урожай 1982 года дал вина непривычно темного цвета, мощные, открытые и очень фруктовые. Возвращаясь в Балтимор весной 1983 года, Паркер буквально рвался к своему рабочему столу, чтобы поделиться своими впечатлениями. Больше всего он боялся, что самолет рухнет, и мир не узнает о его открытии - потому что особенность этого урожая состояла в том, что он обещал стать лучшим в истории! Эту сенсацию проглядели остальные критики, вяло раздававшие свои вежливые и обтекаемые оценки от "удачно" до "неплохо". В очередном выпуске своего бюллетеня Паркер посоветовал своим читателям немедленно инвестировать в эти вина - не раздумывая и в больших количествах. Европейские критики за­волновались - они наперебой утверждали, что в винах 1982 года недостаточно кислоты, и что они не будут хорошо стареть. Особенно усердствовал старый недруг Паркера Роберт Финиган, утверждавший, что вина, слишком удачные в юном возрасте, никогда не смогут улучшиться. Паркер осмелился предположить противоположное: по его мнению, великие винтажи 1961, 1949 и 1947 гг. потому и оказались столь одинаковы в своём совершенстве, что они изначально, от рождения, отличались изумительным балансом. Он настаивал на том, что и 1982 год также из этого числа.

Спустя несколько месяцев Паркер вернулся в Бордо и начал выяснять историю великих вин. В архивах замка Haut-Brion он нашёл старые записи о винтаже 1929 года, который изначально дал интенсивные, густые вина. Паркер их хорошо помнил, но уже 50-летней выдержки - они и спустя полвека были великолепны.

Он снова продегустировал вина 1982 года и в очередной раз был ошеломлен их изумительным вкусом. Он вернулся в Балтимор и подтвердил свои впечатления.

В 1984 году, когда вина Бордо уже были разлиты, стало очевидно, что он всё-таки был прав. Многие несогласные с ним критики пошли на попятную. The Wine Spectator выпустил специальный номер, посвященный винтажу 1982 года, однако ко времени выхода журнала эти вина уже были запредельно дороги. Большинство из них просто невозможно было найти ни за какие деньги!

Авторитет Паркера укрепился. Многие читатели The Wine Advocate, последовавшие его совету, сказочно разбогатели. Тираж The Wine Advocate подскочил до 10 тысяч. А поверженный и осмеянный недруг Паркера Роберт Финиган, так и не смог вернуться в ряды винных критиков. Паркер же вовсю готовился перейти Рубикон.

09 марта 1984 года он, к ужасу родных и друзей, оставил работу в помощника генерального советника и вплотную занялся винами. Несколько недель спустя он уже подписал свой первый контракт на издание книги "Вина Бордо", которая вышла в 1985 году и вызвала большую полемику.

Оппоненты обвинили Паркера в неуважении к истории и традициям, в том, что он навязывает потребителю свой вкус, отмечая в первую очередь "округлые, мощные, концентрированные, плохо сбалансированные вина, сладкие, как варенье". Они начали называть честолюбивым, самоуверенным и высокомерным. В его непредвзятых, написанных простым и понятным языком заметках, между строк ясно читалось: "Мне сто раз плевать, что-то или иное вино производят аристократы, получившие своё дворянство из рук короля Людовика XIV. Если ваше вино - отстой, то я готов заявить об этом"! В Бордо эта прямота вызвала шок. Винная аристократия, этот оплот французского консерватизма и эталон хорошего вкуса, заволновалась не на шутку. "Какой-то неотесанный янки из Мэриленда будет судить наши вина? Не смешите", - в один голос повторяли виноделы Медока. (Да-да, те самые, чьи поместья - образцовые, виноградники - аккуратные, технологии - самые продвинутые, а погреба изумительные. По определению. А кто в этом усомнится - просто ни черта в вине не понимает). Однако вскоре им всем стало не смеха.

Паркер последовательно гнул свою линию. Он первым разгадал их коммерческую хитрость, позволяющую этим самым буржуа производить огромное количества вина по заоблачным ценам. И первым стал доказывать, что их великие вина не так уж и хороши...

По его мнению, выдающиеся вина - не обязательно те, что делаются на исторических виноградниках в замках, напоминающих свадебный торт. Великие вина - те, что представляют собой артизанальный и высокохудожественный продукт, сочетающий в себе качество, индивидуальность и разнообразие. История творится здесь и сейчас, а потому вина выдающегося качества могут появиться даже на винограднике, размером с огород, даже... в гараже! Важен подход, сочетающий новаторство с традицией; энтузиазм владельца винодельни; тщательность изготовления вина, работа на винограднике, наконец...

Он видел, что нарывается на международный скандал. Но чётко знал и то, что его искренняя любовь к вину, - которую он вывел за рамки снобистского и малопонятного хобби, удела избранных, - заставила полюбить этот напиток миллионы людей. Именно он начал говорить он нём простым, образным и понятным языком, обращённым к миллионам простых потребителей, которые раньше смущались от "умных" и специфических описаний. И, что бы ни гундели эти зашоренные бордосские снобы, именно он сделал их работу понятной миллионам, увеличив в конечном итоге потребление хорошего вина в разы.

Репутация Паркера стала непререкаемой. После выхода этой книги, полной смелых мнений, замечательных подробностей, острых и проницательных заметок, и главное, замешанной на безграничной страсти к предмету, он проснулся знаменитым. "Вина Бордо" сразу же стали американским национальным бестселлером. Такая же слава ожидала выпущенный в 1998 году справочник "Вина долины Роны". Но прежде, чем имя Паркера начали произносить с придыханием, случился грандиозный скандал с винами Бургундии.

Тёмная сторона вина

Дегустируя бургундские вина Maison Joseph Faiveley, Паркер поставил большинству красных образцов 1989 и 1990 г. довольно высокую оценку. Однако печатно посетовал, что "к сожалению, эти вина, представленные за рубежом, выглядят несколько иначе, чем на дегустациях в бургундском погребе." Владелец хозяйства Франсуа Февле, крайне раздраженный критикой и отказавшийся замечать положительные оценки своих вин Паркером, предположил, что критик имеет ввиду следующее: потребителям и винной прессе в погребе предлагаются более качественные вина, нежели те, что экспортируются за рубеж. "Я не хочу вступать в полемику с господином Паркером, - сказал Февле в своем интервью журналу Wine Spectator, - я только хочу донести до потребителей тот факт, что мы не занимаемся подделками". Паркер в ответ деликатно прояснил свою позицию, напомнив, что "красные вина Бургундии довольно хрупки и зачастую имеют лучший вкус в Бургундии, чем после доставки в другие страны".

Февле это не убедило - больше всего его напрягло выражение "к сожалению". "Моя дистрибуция вин в мире хорошо известна, вина транспортируются в идеальных условиях, - говорил он в многочисленных интервью, - скорее всего, американский критик имел ввиду что-то недостойное, иначе зачем он написал "к сожалению"?

Больше всего Франсуа Февле был раздражен тем, что Паркер не удосужился попросить у него объяснений, и в ответ грозился выставить иск за клевету. И, хотя дело так и не было передано в суд, эта неосторожная оговорка нанесла репутации Паркера ощутимый вред: производители вин Бургундии дали ему понять, что ему в их погребах не рады. Проще говоря, его из них выставили.

Эта история заставила Паркера на время сменить тактику - он вывел из лексикона все резкие эпитеты и стал более осторожно выбирать слова относительно плохих вин: "расплывчатые", "размытые", "с разлаженным вкусом", "недостаточно глубокие", "умеренно насыщенные"...

Однако когда дело касалось принципиальных вещей, он оставался неукротим. Ему было наплевать на то, что некоторые виноделы начали требовать моральной компенсации, грозились никогда не пускать на порог своих хозяйств, отказались принимать тех, кто его в открытую поддерживал, полоскали его имя в прессе. Они не поняли одного - если Паркер начал говорить, то заткнуть его уже невозможно.

Получив от него безапелляционно-обескураживающие оценки, Chateau Bouscaut сделало саркастическую рекламу своего вина 1999 года: вот, дескать, терруарное вино, винодельня с историей; не раздумывайте - покупайте отличное французское вино с плохой оценкой американца Паркера... Ответ Паркера прозвучал, как приговор: "Хозяйство восприняло мою оценку своего вина с большим чуством юмора, и со смехом его прорекламировало. Надеюсь, что покупателям не придётся плакать".

От паркеровской резкости страдали не только виноделы, но и маститые коллеги, в том числе - даже такие лояльные к нему профи, как Дженсис Робинсон. Она - давняя почитательница таланта Паркера, именно её перу принадлежит характеристика Паркера как "самого опытного и заслуживающего наибольшего доверия дегустатора в мире, чьё слово может создать или разрушить репутацию вина". Она первой указала на его неподкупность и независимость. Наконец, Дженсис первой назвала его "гуру".

Они встретились на весенних дегустациях в Бор­до в 2004 году. По окончании дегустаций вин Сент- Эмильона Робинсон на своем сайте назвала вино Pavie 2003 года "несерьёзным", его ароматы - "неаппетитными", и "перезрелыми", "напоминающими плохое порто или Зинфандель позднего сбора". И поставила этому вину 12 баллов из 20.

Паркер, который никогда не делится своими предварительными оценками, (потому что они впоследствии публикуются в The Wine Advocate), разразился гневной статьей. Во-первых, он констатировал, что Pavie "абсолютно не такое, как описала Дженсис". Во-вторых, он просто обвинил британского критика в предвзятости. Та, оправдываясь, настаивала на том, что дегустация была проведена вслепую. Паркер в ответ высмеял оправдания Робинсон, сказав, что она прекрасно знала, что дегустировала: "Pavie - единственное из хозяйств категории premier grand cru использует старинную форму бутылки, её невозможно не узнать даже в маскирующем чехле". И, хотя он также отметил тяжёлый, походящий на вина Порто, стиль Pavie 2003 года, но рейтинг 12 из 20 назвал все-таки скандальным: "Это вопрос стиля; конечно, это не типичное вино Бордо... Но и присваивать ему 12 из 20 нельзя. Так оценивают совсем уж никудышные вина" (Wine Spectator, дал в тот год Pavie 95-100 баллов из 100. Тьерри Дессов из La Revue de Vin de France, пробовавший Pavie много раз, сказал, что "Pavie 2003 года превосходно; невозможно, чтобы оно кому-то не понравилось").

Было ещё несколько забавных стычек с коллегами. Один журналист, осмелившийся поинтересоваться, "Как вы можете дегустировать столько вин подряд и не пьянеть?", нарвался на грубость - дескать, "вы не можете и не любите это делать, а я умею и люблю." В эфире одной из радиопрограмм Роберта приветствовали: "Добро пожаловать на наше шоу, Брюс! Поскольку у нас мало времени, быстренько скажи, какой из белых зинфанделей тебе нравится больше всего"? С тех пор Паркер на радио - ни ногой. Однако все это, как говорится - цветочки.

Самый громкий скандал у Паркера случился с Ханной Агостини, когда- то представлявшей его в Бордо. После расхождения с ним в 2003 году она написала о Паркере довольно язвительный труд. В нём в частности утверждалось, что столь почитаемые им густые, концентрированные вина отнюдь не аппелируют к интеллекту, не говоря уж о столь обожаемых им "фруктовых бомбах" (любимое его выражение) - им и вовсе нечего предложить интеллектуалам. Напитки такого стиля дарят скорее сиюминутное наслаждение. Это не значит, конечно, что Паркер не чувствует сдержанные вина, но это качество редко вознаграждается в его рейтингах. Вот почему, сделала вывод Агостни, американские винные энтузиасты начали понемногу дистанцироваться от его вкуса, вязких суперконцентрированных вин и высеченных в камне оценок.

Отклик Паркера не заставил себя ждать. На сайте erobertparker.com. было написано, что Агостини - не первая, и, вероятно, не последняя, кто хочет покупаться в лучах его славы. Паркер также обвинил Агостини в том, что она, будучи его долгим союзником, переводчиком и соавтором, с 2002 года начала использовать его имя в своих целях, консультируя различные компании.

После этой, вынесенной на люди, переписки, стало ясно, что безупречная репутация и тщательность подхода в паркеровских приоритетах стоят на первом месте.

Ещё на заре его деятельсти один британский критик поинтересовался, дорого ли стоит Паркеру доставка самых лучших гран крю Бордо в Америку? Паркер не понял вопроса.

"А разве вам не присылают каждый год ящик Latour, Lafite, и Margaux?", - уточнил критик. "Нет, никогда - ответил Роберт, и констатировал: "Кажется, вы попытались меня оскорбить".

Он действительно, в отличие от коллег-журналистов, никогда не пользуется пресс-турами, не только сам оплачивает дорогу в ту или иную винодельческую страну, - как бы далеко она ни находилась! - но также не принимает подарков, не размещает рекламу в своих изданиях и на сайте erobertparker.com, не занимается винными спекуляциями. Более того, участвуя в производстве вина на крошечной винодельне Beaux Freres, которая принадлежит его шурину в Орегоне, Роберт Паркер не участвует в рекламе этих вин, сделанных из Пино Нуар.

Однако в чём-то Агостини была права. Паркер знал, что многие выдающиеся виноделы недовольны его рейтингами. К примеру, до самой своей смерти на него хранил обиду патриарх американского виноделия Роберт Мондави. Выдающийся винодел Правого берега Кристиан Моэкс и сегодня полагает, что Паркер недооценивает вина Бордо, пока они молодые: "Петрюсу" 2000 г. из бочки он дал сначала 92 балла, а потом, когда вино было бутилировано, присвоил 100. Это, по мнению Моэкса, случается с Паркером довольно часто. Итальянец Анджело Гайя также недоволен тем, что его вина ни разу не получали 100 баллов. Много раз 99 (в том числе Sperss 1997, Sori Tildin 1997), даже 99+, но никогда не было сотни. И немец Эгон Мюллер не раз сетовал на то, что Роберт Паркер редко занимается Германией. Последний раз великий критик был на виноградниках Мозеля и Рейна в 1992 году. "Судя по невысоким оценкам (мои вина Auslese, например - 92 балла), он немецкие вина просто не понял", - говорит Мюллер. Впрочем, Агостини, действительно не была последней. В 2004 году под критику Паркера попал режиссер фильма Mondovino Джонатан Носситер. Очевидную предвзятость и некомпетентность Носситера Паркер увидел столь же ясно, как если бы "разглядывал их через бокал прозрачного рислинга JJ Prum". По мнению критика, режиссёр исказил его взгляды относительно глобализации вкусов потребителей. Носситер нашёл своё объяснение феномену Паркера - до него были знатоки отдельных вин из отдельных стран, но не было глобального критика. Он появился вовремя, потому что необходимость в таком критике возникла - началась глобализация, и доминирование американского вкуса стало очевидным.

Паркер, истинный сын своей страны, считает, что ни упрощать, ни слишком стандартизировать американский вкус не надо, потому что самое главное завоевание Америки - сосуществование многих наций, у каждой из которой есть своё представление о том, что такое хорошо и что такое плохо.

Знает ли Паркер, что "когда он делает глоток - виноделы трепещут"? Нет, он просто делает свою работу.

Однако после всех этих конфликтов он принял чрезвычайно важное решение - создал команду дегустаторов. На него много лет работал Пьер-Антуан Ровани, затем Дэниел Томазис. (В одиночку Паркер выпустил пять винных гидов, шестой выпустил с участием Ровани.) К 2006 году с Wine Advocate уже сотрудничала команда критиков из шести человек. Сегодня Нил Мартин, бывший блоггер (Wine- Journal.com) дегустирует для него вина Новой Зеландии и Латинской Америки; адвокату из Филадельфии Марку Сквирсу досталась Португалия и Израиль; Антонио Галлони оценивает Италию; психолог из Балтимора Джей Миллер занимается Австралией, Чили, Аргентиной, Испанией, Орегоном, Вашингтоном и винами Порто. Наконец, Дэвид Шильдкнехт дегустирует Эльзас, Божоле, Бургундию, Луару, Лангедок, вина Австрии, Германии и Центральной Европу. Сам Паркер отвечает за Калифорнию, Бордо и Долину Роны - регионы, где его авторитет непререкаем.

Балтиморский отшельник

За тридцать лет в жизни Роберта Паркера мало что изменилось. Он по-прежнему живёт в северном Мэриленде с женой Патрисией и дочерью Майей, по соседству с тем местом, где родился - буквально в нескольких минутах езды от него на машине. Монктон - не город и не деревня, а так, поселок с почтовым адресом. Многие из соседей Роберта не имеют ни малейшего представления, чем именно он занимается. Недавно один из них с удивлением спросил: "Слушай, Боб, слышал я, что ты у нас винным специалистом заделался"? Паркер скромно потупился: "Ну да, что-то вроде того... "

Роберт Паркер считает, что он и сам недалеко ушёл от того нескладного длинноволосого парня, каким был когда-то. Он по-прежнему женат на своей Патриции, которую считает самой красивой женщиной на свете. У него дочь, которую они с женой удочерили, забрав из корейского приюта. Друзья и близкие называют его Доуэллом (по его второму имени, MacDowell). Правда, за эти годы он сумел разбогатеть. Но как ни странно, деньги для этого американца - далеко не главное.

Он по-прежнему очень занят: четверть года Роберт Паркер проводит в путешествиях в самые значимые винодельческие регионы мира, где проводит в дегустациях ни на что, не отвлекаясь, целые дни, пробуя не меньше сотни вин в день, не теряя времени на посещение виноделен. Вина ему присылают в отель. То, что он пробует, как правило, стоит не меньше 20 долларов за бутылку. Это, по его мнению, то, что может позволить себе средний американец. В дегустациях в этом ценовом сегменте ему нет равных. В год он дегустирует 10 тысяч вин.

Вернувшись домой в Монктон, Паркер продолжает работать - шесть дней в неделю, с утра до вечера, дегустируя текущие и предыдущие винтажи, оценивая и записывая впечатления. Очень редко вино получает 100 баллов из 100: за тридцать лет этой оценки были удостоены лишь 76 вин из 250 тысяч им продегустированных. Даже его недоброжелатели говорят, что он удивительно постоянен: однажды попробовав вино, он описывает его почти теми же словами после повторной дегустации. Однажды в Бордо кто-то поднес ему бокал сотерна, он отпил глоток, и тут же заметил, что оно напоминает ему вино, которое он однажды пробовал десять лет назад. Он высказал предположение, что это могло быть то же самое вино, но уже показавшее свою зрелость. Удивительным является не то, что он оказался прав, но то, что подобные истории с ним случаются постоянно.

Он, как о само собой разумеющемся говорит, что помнит все вина, которые пробовал за последние 35 лет, даже если они были не особо заслуживающими внимания. Это значит, что он держит в памяти несколько сотен тысяч вин! Сам он считает, что 10 тысяч вин в год - это немного, ведь лишь одно Бордо производит 12 тысяч на­именований.

Его нос застрахован на миллион долларов. Это решение Паркер принял после встречи с одним европейским коллегой, который после травмы потерял способность воспринимать ароматы.

Он выучил французский язык, и время от времени пишет статьи для французского L'Express, до сих пор являясь единственным нефранцузским автором журнала. Говорят, что, получая в 1999 году из рук президента Жака Ширака Орден Почетного легиона, Паркер расчувствовался - все видели, как на его глазах блестели слёзы. Францию, что бы ни говорили его враги, он обожает: Наполеон остаётся его любимым историческим персонажем, а "Шербургские зонтики" - любимым фильмом: мелодии из этого фильма он насвистывает в душе. Любимый ресторан Роберта Паркера - бистро l'Ami Louis в третьем округе Парижа.

Помимо 350 страниц для ежегодных выпусков The Wine Advocate, который насчитывает 50 тысяч подписчиков в каждом штате Америки и в 37 зарубежных странах, он пишет винные путеводители. Четырнадцать его книг переведены на пять языков, и стали бестселлерами.

Офис самого знаменитого дегустатора всех времён и народов - это две комнаты в его доме в Монктоне, где у батареи сопят бульдог и бассет-хаунды. Дегустирует Паркер, как правило, стоя, держа левую руку на поясе. Оценивать танинные или сложные вина он предпочитает утром, когда находится в лучшей форме, а заканчивает день относительно простыми белыми винами. Проверяет чистоту бокала, наливает вино. Затем наклоняет бокал, всматривается в вино, вдыхает ароматы, вращает бокал, ополаскивает вином рот, крутит его во рту, всасывает шумно воздух. Ненадолго задерживает и сплёвывает, задумываясь об остаточных вкусах. Если вино ему нравится, он негромко произносит своё любимое "вау!" Потом набрасывает несколько замечаний или наговаривает на диктофон, а затем всё повторяет по-новой, чтобы удостовериться в своих впечатлениях. Понимает ли Роберт Паркер, что когда он "делает глоток, виноделы трепещут", (так писала про него The New York Times), а когда "сплёвывает, то это слышит весь мир" (Reuters) - вряд ли. Он просто дела­ет свою работу.

Обсуждение

  • Isur | 20.06.2012 | 20:52

    That's a wise answer to a tricky qeuiston

  • LouVonna | 13.04.2012 | 08:18

    It's impeatrive that more people make this exact point.

  • Alcommokifinc | 22.12.2011 | 12:45

    очень интересно, спасибо

  • Галина | 28.09.2011 | 23:34

    Татьяна, молодец! Супер!
    Классная статья!!!


О проекте|Реклама на сайте|Обратная связь